Goto Top

Общество, которое живет «по инерции», являет миру внешнюю целостность, но не скреплено внутренними связями

Общество, которое живет «по инерции», являет миру внешнюю целостность, но не скреплено внутренними связями
Олег Кармадонов
29 июля 2015

Центр изучения кризисного общества продолжает  проект «СОЦИС: постсоветская Россия в зеркале социологии», цель которого — собрать из множества кусочков по возможности целостную картину российского общества, увиденного глазами социологов. Такими ценными кусочками стали для нас статьи за 25 лет из главного журнала российской социологии — СОЦИСа. Мы делаем выжимки из этих статей с основными выводами социологов. Порой выводы одних социологов противоречат выводам других социологов, и мы не призываем соглашаться с каждым тезисом. Мы лишь надеемся, что эта серия публикаций поможет каждому из нас отбросить эмоции и трезво взглянуть на общество, в котором все мы живем, узнать его, оценить произошедшие с нами перемены — и только после этого делать выводы и искать выходы. Мы начинаем с социологических материалов последних лет, а затем будем постепенно уходить вглубь. 

 

Солидарность, интеграция, конъюнкция // СОЦИС, 2015, №2. (Фрагменты)

Олег Анатольевич КАРМАДОНОВ — доктор философских наук, профессор кафедры государственного и муниципального управления Иркутского государственного университета.

 

Социальная солидарность в социологии. По Дж. Александеру, основаниями интеграции современного общества могут являться только осознанные рефлексивные стремления людей к возможно более справедливому обществу. Не что иное, как обеспокоенность ослаблением социальных связей, лежит в основе ставшего классическим труда Р. Патнэма «Боулинг в одиночку», в котором автор доказывал, что американское общество стоит на пороге социальной дезинтеграции, обусловленной возросшими отчуждением, индивидуализмом и взаимным равнодушием (см.: [Putnam, 2000]).

Социальное воспроизводство выступает основным средством сохранения социума во всей его многомерности. В отличие от феномена «общественного воспроизводства», понимаемого и описываемого преимущественно в терминах экономического редукционизма как единства производительных сил и производственных отношений, феномен социального воспроизводства относится к процессу непрерывного возобновления всех основ социального бытия в их личностном и социетальном измерениях и всей системы общественных отношений.

Другими словами, «социальное воспроизводство» относится к процессам создания, передачи и воссоздания самой общественной ткани, того, что делает общество возможным. Это, прежде всего, сам человек, сообщества, в которые он включен, системы общественного устройства, которые он каждый день структурирует, символы, нормы и ценности, которые он разделяет с другими членами общества. Тем самым, проблема социального воспроизводства неизбежным образом связана с проблематикой социальной интеграции, консолидации, солидарности.

Потоковая модель консолидации. Солидарность как таковая включает два базовых начала — насилие и символический комплекс; данное представление свойственно практически всем исследователям феномена, от классической социальной мысли до современных социальных теоретиков. Вместе с тем это утверждение страдает известной односторонностью, при которой акцентируется и даже гипертрофируется только один аспект — момент конструирования солидарности со стороны правящей группы, поскольку именно последняя является субъектом «легитимного насилия» и главным гарантом поддержания общесоциального нормативно-ценностного комплекса. Соответственно, при таком подходе упускается из виду «естественный», или даже биологический характер солидарности. Другими словами, имеют место два источника, и два вектора социальной солидарности — со стороны правящей группы, озабоченной прежде всего, солидарностью общего, социетального порядка, и со стороны так называемых примордиальных групп — тех социальных сообществ первичного уровня, в которых, собственно, и проходят социализация и жизнь индивидов.

Вопрос о том, какого уровня солидарность имеет большее значение, является далеко не праздным. Может ли существовать макросоциальная солидарность без солидарности на микроуровне? Ответ, очевидно, должен быть дан отрицательный. Ни в социуме, ни в живой природе нет примеров того, чтобы целое могло существовать без согласия составляющих его частей. Может ли существовать микросоциальная солидарность без солидарности на макроуровне? На мой взгляд, ответ в этом случае должен быть положительным.

 

История предоставляет сколько угодно примеров, когда повседневные практики и связи людей не только не ослабевали в условиях отсутствия солидарности на макроуровне, но и крепли.

 

К такого рода казусам могут быть отнесены случаи оккупации, одиозных диктатур, не поддерживаемых большей частью населения, или, другими словами, любые ситуации, в которых традиционное отчуждение власти и народа приобретает свой наиболее абсурдный характер, выражающийся в практически полном равнодушии и потребительском отношении власти к населению, и, в свою очередь, столь же малая «увлеченность» населения властью, фактическое игнорирование ее «проектов», чисто условная легитимизация, концентрация преимущественно на практиках повседневности. Более того, данная ситуация в той или иной степени характерна и для современных развитых обществ, в которых сфера принятия политических решений и сфера повседневной «рутинной» активности все в большей степени дифференцируются, и проблема участия в демократических процедурах, и в целом — в общественной жизни становится все более острой.

В случае активного наличия обоих начал мы можем говорить о согласованной, или консистентной солидарности. При отсутствии или серьезной редукции какого-то элемента мы можем вести речь о рассогласованной, или неконсистентной солидарности. Примерами последней являются, очевидно, ситуации распада первичных социальных связей, когда на смену солидарности приходит безразличие и «избегание» (Р. Коллинз). К тому же типу относится и присутствие насилия без символического комплекса, то есть — преимущественно прямое силовое и/или административное давление (как в одиозных диктатурах), или наоборот — присутствие символического комплекса без какого бы то ни было «навязывания» или насилия при его внедрении и распространении (что представить не так легко).

В норме два консолидационных потока взаимно дополняют друг друга и, формируя консистентную солидарность, поддерживают равновесие в социальном образовании, придав ему устойчивость и укрепляя его жизнеспособность. При ослаблении какого-то из потоков общество неизбежно входит до той или иной степени в разбалансированное состояние, когда реальные консолидационные механизмы уже не действуют, но социальное целое может какое-то время оставаться таковым в силу феномена социальной инерции.

 

Об ослаблении вертикального потока социальной консолидации можно вести речь тогда, когда власть не может или не желает предложить никакой консолидирующей системы идей, общество не испытывает по отношению к власти эмпатии, взаимное отчуждение между властной группой и остальными сообществами достигает критического уровня.

 

В этом случае можно говорить об инерционном государстве, когда власть легитимируется по инерции, без широкой и глубокой рефлексии и активного политико-гражданского дискурса.

Вертикальный поток может ослабевать, или даже иссякать в силу крайнего равнодушия правящей группы к остальному обществу (высокого уровня эмансипации первой от второго), ее незаинтересованности в действительном политическом и социально-экономическом развитии страны и отсутствия у властного сообщества иных идей и интересов, кроме тех, которые касаются сохранения данного сообщества во власти. Изжившие себя режимы (монархические, автократические и пр.) и одиозные диктатуры довольствуются слабым потоком вертикальной консолидации (не иссякающим, тем не менее, вовсе, поскольку в обществе всегда будет обнаруживаться какое-то количество людей, испытывающих пиетет в отношении пусть даже самого бездарного монарха только потому, что это — монарх, и уважение в отношении самой одиозной автократии, только потому, что это — сильная власть). Практически полное отсутствие вертикального консолидационного потока наблюдается только в случае оккупационного режима.

 

Об оскудении горизонтального консолидационного потока можно говорить тогда, когда имеет место ослабление или даже исчезновение разделяемой некогда социальной памяти сообщества и/или общества.

 

Когда слабеют, вплоть до полного исчезновения, межличностные и/или межгрупповые контакты и межорганизационные связи. Когда слабеет или исчезает вовсе чувство эмпатии по отношению к родственникам, коллегам, землякам и согражданам. В этом случае мы должны говорить об инерционном обществе, которое существует «по инерции», являя миру внешнюю целостность, не будучи скрепленным внутренними горизонтальными связями между сообществами и вертикально-горизонтальной интеграцией в рамках отдельных сообществ. Горизонтальный вектор социальной консолидации может ослабеть в силу разрушения ядра общей культуры, уничтожения исторической памяти, обессмысливания профессиональной деятельности, размывания социальных идентичностей, релятивизации конструктивных ценностей и норм и крайней степени индивидуализации.

На мой взгляд, первой всегда слабеет вертикаль консолидации, горизонтальный вектор демонстрирует большую живучесть, и последними бастионами солидарности здесь, по общему мнению социологов, выступают примордиальные социальные сущности — профессиональная группа и семья.

Социальная конъюнкция. Социальная конъюнкция есть процесс, в пределе ориентированный на социальное воспроизводство, основанный на консистентной солидарности, обеспеченной полноценными потоками социальной консолидации во всех эшелонах и структурных элементах общества. Обратным феноменом является социальная дизъюнкция как процесс разъединения, угрожающий самой жизни общества — его социальному воспроизводству. Тем самым, понятие «социальная конъюнкция» позволяет включить в аналитический дискурс одновременно все феномены «соединительного» характера и социальное воспроизводство, выступающее их главной целью.

Хорошо интегрированное общество говорит о наличии в нем действенного конъюнктивного кода — одновременно основного механизма и комплексного результата конъюнктивных практик в различных сферах социума. Плохо интегрированное общество указывает на преобладание процессов социальной дизъюнкции — расстройства, рассогласования, распада интеграционных средств, сопровождающихся ослаблением обоих консолидационных потоков и проблематизацией основной цели интеграции — социального воспроизводства общества.

 

JoomShaper