Goto Top

В условиях разрушения экономики, свертывания соцгарантий и краха мировоззрения востребована терапевтическая функция религии

В условиях разрушения экономики, свертывания соцгарантий и краха мировоззрения востребована терапевтическая функция религии
Галина Широкалова
7 октября 2015

Центр изучения кризисного общества продолжает  проект «СОЦИС: постсоветская Россия в зеркале социологии», цель которого — собрать из множества кусочков по возможности целостную картину российского общества, увиденного глазами социологов. Такими ценными кусочками стали для нас статьи за 25 лет из главного журнала российской социологии — СОЦИСа. Мы делаем выжимки из этих статей с основными выводами социологов. Порой выводы одних социологов противоречат выводам других социологов, и мы не призываем соглашаться с каждым тезисом. Мы лишь надеемся, что эта серия публикаций поможет каждому из нас отбросить эмоции и трезво взглянуть на общество, в котором все мы живем, узнать его, оценить произошедшие с нами перемены — и только после этого делать выводы и искать выходы. 

 

Г.С.Широкалова. Свобода совести как политический инструмент в дискуссиях 1980‑х гг. // СОЦИС, 2015, №3. (Фрагменты) 

Галина Сергеевна ШИРОКАЛОВА — доктор социологических наук, профессор Нижегородской государственной сельскохозяйственной академии.

 

Четверть века назад в СССР широко отмечалось 1000‑летие «крещения Руси», ставшее поворотным пунктом изменения отношений между государством, религиозными организациями и обществом. Религиозные организации, в большей степени РПЦ, действительно играют существенную роль в общественно-политическом пространстве, но отнюдь не благодаря показателям роста доли населения, идентифицирующего себя с той или иной конфессией. Наоборот, несмотря на различие методик и конкретизацию индикаторов, вывод из социологических исследований один — религиозная вера не является приоритетной потребностью большинства россиян.

Идеологическим обоснованием для политики встраивания религиозных организаций в «государственную машину» стало отождествление культурологической самоидентификации с конфессиональной. Объективная же причина, по нашему мнению, в другом: совпадение интересов государства как выразителя потребностей олигархического капитала и религиозных организаций, прежде всего РПЦ, становящейся таким же олигархом в сохранении власти. Традиционные религии рассматриваются как один из механизмов решения этой проблемы, поскольку считается, что они имеют большое влияние на население.

Когда религиозные организации почувствовали, что власть ищет у них поддержку, они начали выторговывать лучшие условия, прежде всего — материальные.

Не останавливаясь подробно на этапах этого пути, перечислим лишь его знаковые вехи. (1) Возвращение недвижимой и движимой собственности в соответствии с Федеральным законом №327 «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». (2) Претензии священников на статус госслужащих, озвученное депутатом Р.Хериановым. (3) Запрос на введение религиозного налога. (4) Поскольку обосновать названные выше требования можно только увеличением паствы, логично введение в образовательных учреждениях религиозных дисциплин под прикрытием «культур». (5) Борьба за вхождение во власть в качестве депутатов. (6) Законодательное закрепление особого статуса неприкосновенности через законы об оскорблении чувств верующих традиционных религий и экстремизме. (7) Требование РПЦ государственной поддержки «антикультизма», т.е. борьбы с нетрадиционными для России конфессиями, в первую очередь с протестантскими. (8) Следующий этап — идея, уже озвученная в Госдуме, создание клерикальных партий.

Несмотря на то что, согласно опросам, большая часть населения не разделяет этих новаций, его мнение не является знаковым для корректировки решений власти. Это дает основания для разделяемого даже верующими вывода о клерикализации России, что, отметим, противоречит тенденциям, имеющим место в западном мире. Молодежь критически относится к меркантилизму РПЦ, готовой за пожертвования оправдать нарушение любых норм.

Каков был «прогнозный потенциал» политиков, журналистов, общественного мнения, ученых в 1980‑х гг.? Чьи предложения по изменению взаимоотношений государства и религиозных организаций были реализованы, кто предвидел опасность клерикализации государства?

Так ли велики были религиозные потребности верующих? На наш взгляд, религия как социальный институт во всем ее многообразии умело использовалась для решения совсем иных проблем, попутно решая свои задачи. Центробежным силам она была нужна для отвлечения внимания от истинных целей под лозунгами демократизации. Религиозным иерархам для решения корпоративных задач. Центростремительным силам — для реальной демократизации общества, сохранения единства страны. В выигрыше оказались первые две силы, поскольку они прекрасно осознавали, что

 

в условиях разрушения экономики, «свертывания» социальных гарантий и мировоззренческого краха терапевтическая (компенсаторная) функция религии станет востребована.

 

Изменение отношения государства к религиозным организациям воцерковленные заметили раньше, чем большинство населения СССР. По свидетельству С.Н. Павлова (игумена Иннокентия, Библейско-богословский институт св. ап. Андрея), хотя идея изменения правовых отношений с религиозными организациями принадлежала Андропову, он же и опасался непредвиденных последствий этого шага. Причиной этого якобы были поиски новой идеологии, если не взамен коммунистической, теряющей авторитет, то параллельной ей. Поскольку руководство РПЦ как основной религиозной организации по дореволюционной традиции тесно сотрудничало с государственными органами, предполагалось, что они сумеют сохранить контроль и над церковью, и над верующими. После его смерти К.У. Черненко не поддержал намечаемых преобразований, и к ним вернулись лишь во времена М.С. Горбачева.

По признанию К.М. Харчева (1984 по 1989 г. председатель Совета по делам религий при Совмине СССР), Горбачев «боялся религиозного вопроса и только в последний момент решился. Даже на 1000‑летие не пошел». В партийных органах преобладало мнение, что оно должно быть чисто конфессиональным праздником, Горбачев, в конце концов, принял решение о проведении праздника как государственного.

Из ссылок на законодательство 1918 г. следовал вывод о том, что отдельные положения Декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви, как и Конституции РСФСР 1918 г. и 1925 г., были более демократическими по сравнению с последующим законодательством. Отменялись «всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры».

В 1980‑х гг. восстановление этих принципов в большей степени отвечало интересам неправославных конфессий. Но были положения, важные для всех религиозных организаций. Во‑первых, право граждан «обучать и обучаться религии частным образом», во‑вторых, передача зданий и предметов, предназначенных специально для богослужебных целей, «по особым постановлениям местной или центральной государственной власти, в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ» и, в‑третьих, право в связи с религиозными воззрениями «замены одной гражданской обязанности другою, в каждом отдельном случае» по решению народного суда

 

Предполагалось, что новый закон о свободе совести станет первым общесоюзным нормативным актом, регулирующим государственно-церковные отношения и создающим единую для СССР законодательную систему.

 

Уже в мае 1988 г. в самом популярном журнале того времени «Огонек» (тираж в отдельные месяцы 3,3 млн экземпляров) публикуется беседа писателя, позиционирующего себя как православного человека, А.И. Нежного с председателем Совета по делам религий при Совете министров СССР К.М. Харчевым. В это время в стране, по его оценке, было около 70 млн верующих, более 15 тыс. религиозных объединений, представляющих примерно 40 конфессий и вероисповедений, 19 монастырей РПЦ, 2 — Грузинской, 2 — буддистских, 7 — Армянской апостольской церкви. Напомним: население СССР составляло в это время более 290 млн человек.

Среди положений, которые должны были гарантироваться законом, назывались ответственность госслужащих за нарушение законодательства о свободе совести, запрет на требование документов при совершении обрядов крещения и т.п. в церкви, расширение издательской деятельности, разрешение благотворительной деятельности. На психологическом уровне значительная часть населения была готова принять повышение социального статуса церкви и принимать решения, руководствуясь эмоциями. В газетах появляются праздничные «пасхальные» публикации, печатались интервью с церковными иерархами, в которых корреспонденты были полностью на стороне собеседников.

Как видим, многим новациям, ставшим реальностью или обсуждаемым в настоящее время, старт был дан в конце 1980‑х гг. Академик Д.С. Лихачев в интервью (1988 г.) выделил взаимоотношения церкви и государства. Опираясь на дореволюционную историю, он предупреждал: «Гарантия авторитета церкви — отдельность ее от государства. Церковь и государство переплелись, и все вины государства падали на церковь. Эта формула погубила тогдашнее православие или, во всяком случае, подрубила его. Церковь должна быть отделена от государства. Подчиненная государству церковь утратила свою духовную свободу, свободу совести. ...А христианство — это не идеология, буржуазная или социалистическая. Это мировоззрение плюс этические нормы поведения в быту, в жизни. Было бы несчастьем для христианства — воссоединение церкви и государства. Наоборот, церковь должна быть полностью отделена от государства для того, чтобы она могла свободно развиваться и быть религией в полном смысле этого слова».

Но это было благое пожелание.

В 1980-х гг. религия не часто была объектом, интересующим социологов, за исключением Института научного атеизма АОН при ЦК КПСС. Но в это время социологические опросы начали проводить юристы. Они изучали реализацию права на свободу совести, анализируя результаты собственного исследования на предприятиях Донбасса и Волгограда. Среди респондентов (1015 чел.) не исповедующие никакой религии (в том числе атеисты) составили, соответственно, 70,7 и 59,9%, колеблющиеся — 26,8 и 34,8%, верующие — 2,3 и 5,1%. Из верующих не посещали церковь, соответственно, 30 и 40%, не молились — 20 и 26,8%, участвовали в религиозных обрядах — 90 и 76,6%.

 

В 1988 г. совместное советско-американское исследование в Москве зафиксировало 43% неверующих и только 10% верующих. Среди работников культуры «религиозная субкультура» охватила 44%, и именно они стали распространять влияние новой религиозности на другие профессиональные группы.

 

В 1992 г. отмечалось, что «называть себя «неверующим» или «атеистом» становится «неприлично» и в какой-то степени «нелояльно», хотя по мере своего «расширения» вера становится все более поверхностной и «пустой». Некоторые прогнозы сбылись весьма скоро: страна увидела и президентов со свечками, и иконы в кабинетах Минобразования РФ.

Участники «круглого стола» «Свобода совести, религия и право» с тревогой отмечали, что все в большей степени происходит забвение конституционного положения о светском характере государства, и в первую очередь его нарушителями являются госчиновники самого высокого ранга, порождая межконфессиональную и межнациональную напряженность. Особую обеспокоенность ученых вызывала активность протестантских миссионеров: внедрение в учебный процесс при содействии Минобразования и Госкомвуза учебных пособий протестантских организаций, распространение их литературы среди библиотек силовых структур, многочисленные публичные выступления и т.д.

Особо следует отметить, что отношения между РПЦ и иными конфессиями оставались напряженными. Обострялись отношения между РПЦ и интеллигенцией, часть которой рассматривает инициативы церкви как угрозу свободе совести.

Итак, четверть века назад началась новая эпоха взаимоотношений государства и религиозных организаций в России. Часть общества пришла в РПЦ, другая, разочаровавшись в ней, терпимее стала относиться к иным христианским и нехристианским организациям. Некоторые направления ислама стали самостоятельным актором дестабилизации, распространяющимся по всей России.

Эти процессы не могли не сказаться на пересмотре значительной частью населения роли и места религиозных организаций в обществе. Заклинания о том, что православие способно сплотить Россию, все чаще подвергаются сомнению.

 

JoomShaper